«Не переживай, если вы умрете – мучениками будете»: сотрудница Патриаршей гуманитарной миссии – о помощи людям на новых территориях

История женщины, которая однажды честно ответила себе на вопрос: «Чего я хочу на самом деле?» и не побоялась променять хорошую должность в индустрии рекламы на странную и малооплачиваемую работу в Церкви

Когда мы слышим новости с передовой, мы часто думаем о солдатах. Но есть и другая сторона медали – люди, которые остались жить на территориях, где гремели бои. Донецк, Луганск, Мариуполь, Бердянск, Херсонщина. Там, где еще недавно было опасно, а сейчас жизнь потихоньку возвращается в нормальное русло, осталось много проблем. Разрушенные дома, перебои со светом, водой и теплом, отсутствие работы и лекарств. И самое главное – люди, которые пережили настоящий ужас.

Многие из них – старики, инвалиды, многодетные мамы. Им на помощь приходят не только военные. Сотрудники Патриаршей гуманитарной миссии Русской Православной Церкви приезжают туда вместе с волонтерами, чтобы накормить голодного, одеть замерзающего, вылечить больного и просто выслушать человека, который натерпелся страха.

И вместе с ними помогает мирным жителям руководитель отдела развития Миссии Наталья Летавина. Часто в дороге, в сложных бытовых условиях, то в Белгороде, то в Северодонецке, порой – с угрозой жизни.
Зачем это женщине? Неужели не было какой-то другой работы, мирной и спокойной? Мы спросили об этом у Натальи и ее размышления записали в формате монолога.

Надо Родину спасать! 

У меня было чудесное детство. Мы жили в Польше – у меня папа военный, служил в Северной группе войск. Вспоминаю детство как очень светлый, добрый период. Мы макулатуру собирали, помогали кому-то. Жили дружно, у нас в классе были и татары, и армяне, и украинцы. Вообще, думаю, что именно в тот период во мне сформировалось что-то важное, что определило дальнейшую жизнь, – пионерский задор: надо Родину спасать! 

В 1992 году, при распаде СССР, когда советские войска выводили, мы вернулись в Москву. У меня как раз подростковое взросление началось, было трудно. Смотрю: кто-то матом ругается, кто-то губы красит, кто-то клей нюхает, а я: «Пойдемте лучше двор подметем!» Одноклассники у виска крутят: какой еще двор?! А я собирала ребят, и мы шли подметать. Классная руководительница только руками разводила: «Наташа, как тебе это удается?» Никогда не могла почему-то сидеть на месте.

В 1995 году убили известного журналиста Влада Листьева. Это меня потрясло, я подумала: вот профессия, которая мне нужна, слово может менять жизни людей! И поступила на журфак. Через студенческие активности познакомилась с ребятами из молодежного отдела партии «Яблоко». Помогала им на выборах в четвертую Думу. 

После замужества и рождения дочек от дел пришлось отойти. А после декрета я ушла в сферу рекламы и маркетинга.  

Потом в моей семье случился поворотный момент. Мы с супругом развелись – это привело меня в храм. Начала потихоньку воцерковляться, потом стала помогать в воскресной школе. У нас на работе корпоративный выезд, а я не могу, у меня рождественский концерт у детей, костюмы надо шить!

Потом решили с подругой открыть свой детский клуб. Я увольняюсь с работы, берем кредиты, снимаем помещение, делаем ремонт. В общем, наводим красоту и… попадаем в ковид. Что ж, Господь ведет своими путями. Сначала ковид, потом СВО. Клуб пришлось закрыть, а кредит я только недавно перестала выплачивать. 

Вакансия: срочно, много работы, стресс, зарплаты нет

Еще в период коронавируса я наблюдала за добровольческой деятельностью православной службы помощи «Милосердие». Иногда подключалась и точечно помогала: развозила продукты, пробовала ходить на курсы по уходу за больными. Благодаря этому состояла во многих чатах и в одном из них увидела, что требуются сотрудники для организации помощи беженцам.

Прекрасная вакансия, мы потом смеялись – все в ней, как мы любим: всегда срочно, поток беженцев, много работы, стресс, зарплаты нет. Я откликнулась, и меня взяли. 7 марта 2022 года открылся Церковный штаб помощи беженцам, мы были тогда первыми сотрудниками – Наташа Еремичева и я.

Люди шли и шли, по 300 семей в день. Тебе нужно сегодня раздать 300 комплектов продуктов – это принять груз, расфасовать, раздать, скоординировать работу добровольцев, а на следующий день опять 300 человек. Тонны вещей, продуктов, одежды.

Первые месяцы были похожи на перестраивание самолета на ходу: сначала одна комнатка и поток людей, потом две комнатки, склад в одном месте, склад в другом, маршрутизация, перенос склада, расстановка оборудования. Каждый день приносил вызовы, на которые надо было срочно реагировать.

Но Господь послал в это время очень много неравнодушных людей. Это самое ценное, что есть в работе. Каждый день мы видели невероятное количество горя, слышали рассказы людей, смотрели на их внешний вид, плакали на каждом приеме. Но рядом были люди, и ощущение командности было громадным утешением. Впрочем, как и сейчас.

Эта работа спасла меня. С началом СВО у меня была жгучая потребность что-то делать, но где и что, я не знала. И вдруг я поняла, что хотя глобально ситуацию я изменить не смогу, но даже если только у двух-трех людей изменится вектор жизни в лучшую сторону, все не зря. 

Потом в фокус внимания попал Белгород. Это ближайшая приграничная епархия, которая несла на себе такую же нагрузку, как Москва, а ресурсов было меньше. Через два месяца работы в Церковном штабе помощи беженцам мы уже поехали с коллегами в Белгород организовывать аналогичную систему.

Помню, мы праздновали папин день рождения, ему исполнилось 80, а мне звонит наш руководитель Нина Миловидова: «Наташа, можешь сегодня поехать в Белгород?» Я говорю: «Можно завтра?» Она отвечает: «Хорошо, завтра». И на следующий день я уже была в Белгороде. У нас все задачи так решаются, все четыре года мы живем в режиме чрезвычайной ситуации. 

Потом были Астрахань, Ростов-на-Дону, Воронеж, Крым – практически все приграничные территории. Потом возникла новая большая задача. Как только Мариуполь был освобожден, добровольцы больницы святителя Алексия стали ездить в город, вывозить людей в Москву на лечение. И от них поступил сигнал: мы тут выхаживаем бабушек и дедушек, а они возвращаются и замерзают в своих домах.  

Город разбит, квартиры без окон. Тогда председатель Синодального отдела по благотворительности (на тот момент епископ Пантелеимон (Шатов)) благословил начать помогать людям на местах. Встал вопрос: кому поехать? В общем, Новый 2023 год я встречала в Мариуполе с коллегой Дмитрием Тагилем.

Когда мы туда приехали, инфраструктуры не было никакой. Просто асфальтированная площадка возле разбитого дома-интерната, куда приезжали фуры и выгружали палатки. Зима, воды нет, света тоже. В тот период я просто поворачивалась к иконе, крестилась: «Господи, помоги!» и шла действовать – у меня благословение! Кстати, это помогало и в работе с людьми.

Нужно было не просто раздать гуманитарную помощь, а разобраться в нуждаемости и найти правильные слова. Понятно, плохо всем, но кому-то нечего есть, а у кого нет еще и жилья, а люди обижаются: ему дали, дайте и мне. Разрушенное здание интерната мы частично утеплили, установили там тепловые пушки, поставили стиральные машинки, установили три душевые кабины. Больница святителя Алексия привезла передвижной госпиталь, и возник медико-социальный центр.

Больница привозила врачей, мы привозили социальных добровольцев. Полтора года стоял этот лагерь, я приезжала сменами. А потом количество добровольцев стало расти, сейчас их уже более 6500. Тогда на наш призыв откликнулись православная служба помощи «Милосердие» Екатеринбург, православная служба помощи «Милосердие» Казань, Воронежская и другие епархии – это уже не только социальная помощь, это и больничное служение.

Возникло 12 центров помощи по разным городам, появилось уникальное направление добровольцев-строителей, которое теперь курирует мой коллега Дмитрий. Едешь по городу, стоят дома, а крыш нет после обстрелов. А люди здесь живут годами. Восстановлением жилья на новых территориях у нас кроме государства никто не занимается, а мы занимаемся.

Когда это все только обсуждалось, я – грешный человек – думала про себя: «Ну, где ремонт крыш, а где мы? Как к этому подступиться?» Но то, что в коммерческих структурах работает по выверенным схемам и скриптам, в Церкви работает иначе, с Божьей помощью. К нам приезжают потрудиться люди совершенно разных профессий: юристы, экономисты, научные сотрудники, банкиры, депутаты. У нас и следователи полы мыли, и космонавт – Герой России крыши латал.

Статусы здесь куда-то деваются, остаются простые человеческие отношения, и к ним хочется возвращаться. А потом добровольцы становятся нашими сотрудниками. И не только.

Со своим нынешним мужем Вадимом я познакомилась в Мариуполе. Он приехал туда добровольцем в лагерь, где выдавали гуманитарную помощь. А у меня была командировка. Тогда были разные задачи – мы то выгружали фуры по 16 тонн с мукой, то перевозили лежачих подопечных на руках, чтобы можно было им документы оформить. Когда пришла пора уезжать в Москву, Вадим вдруг попросил остаться.

Но я тогда только отмахнулась: «Как Бог управит». Я знала, что, если Господу угодно, все случится, и уехала в Москву. Мы потом еще не раз виделись – Вадим стал работать юристом в церковном центре помощи Мариуполя, ездил и по другим городам. Там в центрах помощи мы иногда пересекались. Зимой Вадим сделал мне предложение, а летом мы повенчались. Венчал нас отец Михаил Потокин, ныне председатель Синодального отдела по благотворительности.

В 2023 году по благословению Святейшего Патриарха Кирилла наша добровольческая деятельность в зоне конфликта оформилось в юридическое лицо, мы стали называться «Патриаршая гуманитарная миссия», руководит сегодня этой работой диакон Игорь Куликов.

Пока не свистит – спи, а засвистит – ты все равно ничего не успеешь сделать

С пострадавшими людьми работать, конечно, непросто. Только с Божьей помощью и причастием. Иначе не объять, не принять эту боль. А что касается нашей работы в постоянном режиме ЧС, то в осажденном Ленинграде вряд ли люди размышляли, идти им на вторую смену или нет. Определенное время требует определенных ответов.

Много возникает вызовов с духовной точки зрения, мы и с батюшками по этому поводу много общались, и в процессе многому учишься. Сижу как-то на приеме, приходит женщина и говорит: «Нет, мне такой электрический чайник не подходит. Дайте мне другой фирмы». Или: «Ой, это не новая кастрюля? Нет, ее я не возьму».

Эх. Хорошо, с нами православные психологи работают, я к ним: «Татьяна Васильевна, кажется, я сейчас согрешила». А Татьяна Васильевна: «Наташа, легко помогать, когда благодарят. А ты попробуй помоги, когда человек в таком состоянии. Он имеет на это право. Господь предлагает тебе задачку со звездочкой». И ты учишься любить людей в любом состоянии. 

Помню, сидим с Вадимом в Мариуполе и видим в окно – идет бездомный мужчина. Вадим поворачивается и говорит: «А это к тебе, и попробуй откажи, может, это сам Христос сейчас к тебе идет». И я такая: «Ладно, пусть заходит!»

Хотелось бы никогда не забывать, что за каждым человеком стоит Христос. Владыка (епископ Пантелеимон) нас учил: «Лучше пусть вас обманут и вы дважды поможете или поможете тому, кому эта помощь не нужна, чем упустите человека, который реально нуждается».

При этом все-таки важно подойти к делу с умом, чтобы не развить в человеке иждивенчество, не забрать его волю к жизни, не способствовать тому, чтобы он утратил социальные навыки. И ты просто молишься: «Господи, помоги понять, кому это действительно нужно», потому что когда поток людей большой, невозможно все выверить и выспросить.

Ну и к тому, что ты делаешь, надо правильно относиться. Владыка как-то подходит к нам и спрашивает: «Устали?» Мы такие: «Да, владыка, устали». – «Трудитесь?» – «Трудимся». «А вы помните, что Господь без вас еще лучше поможет?» И ты такой: «Точно! Сегодня я, завтра другой человек, а помощь все равно будет». Это очень смиряет, приземляет. 

Нам приходилось хоронить людей: не одного, не двух и не трех. Кого-то по болезни, кого-то в результате несчастного случая, по разным причинам люди уходят. И иногда эта близость Бога страшна. Я как-то приехала в короткую командировку в Мариуполь. Ребята наши поехали на вызов к дедушке лежачему после инсульта, которого я уже знала, я поехала с ними. Приезжаю, а дедушка в черных пролежнях, с гниющими ногами, в стоме жидкость кровавого цвета, за ним ухаживает какая-то родственница.

Мы увозим его в больницу, я в этот момент звоню батюшке и прошу его приехать. В больнице дедушке меняют стому, обрабатывают пролежни, и мы увозим его домой. Приезжает священник, соборует. И вечером дедушка умирает. Все происходит в одни сутки, и ты чувствуешь, что стал соучастником грандиозного события. Страшно ощущать в такие моменты величие Божие. И наши добровольцы не раз делились: «Там Бог ближе».

А вот о смерти совсем не думаешь. Мы как-то в монастыре жили в Курске, там тоже организовывали работу добровольцев, и к нам Наташа Еремичева приехала – руководитель московского штаба, человек, который с 2014 года пережила все донецкие события.

Я говорю: «Мы прошлую ночь совсем не спали. Сирена выла, пять раз выходили в коридор». Наташа отмахивается: «Зачем выходили? Спи!» Ну, вроде так надо по инструкции… Она говорит: «Пока не жужжит, не свистит – спи. А когда свистеть будет – ты уже ничего не успеешь сделать. Но вы же в монастыре, умрете – мучениками будете». Я говорю: «Спасибо». 

Источник: Милосердие.ru

Русская Православная Церковь помогает мирным жителям на Донбассе с февраля 2022 года. В приграничных районах, Москве и зоне конфликта действуют 12 церковных центров помощи, в которых обработано свыше 370 000 обращений. Пострадавшим передано более 4 100 тонн гуманитарной помощи. Более 6 500 добровольцев приняли участие в помощи пострадавшим. В рамках проекта восстановления частного жилья нуждающихся в зоне конфликта восстановлено свыше 695 частных домов. Социальную помощь Церкви в регионах зоны СВО координирует Патриаршая гуманитарная миссия.

Узнать больше о Патриаршей гуманитарной миссии и поддержать нуждающихся мирных жителей на Донбассе и приграничных регионах можно на сайте помочьвбеде.рф и в канале «Добровольцы Патриаршей гуманитарной миссии» — MAX, Telegram.